woronessa (woronessa) wrote,
woronessa
woronessa

Да!!!!!!

Мужество маленьких пекарен.

21.05.2013
1 2 3 4 5

Когда путешествуешь по морю, заходишь в какие-то совсем захолустные места, куда не ступает нога обычного наземного туриста: делать там обычно нечего, кроме как залить топливо и пресную воду для лодки. И вот в таком месте со мной случилась маленькая итальянская деревня.

Случается она обычно в ощущениях: жарко, пыльно, тихо. Шелестит море. Пахнет травой. Стрекочут цикады. Сиеста, и на пустынных улицах закрыты ставни от жары и закрыты маленькие ресторанчики. Не знаю, скучно ли местным жителям, но московскому жителю тут тишина и отрада: много часов никто не дергает и никуда не торопишься, тут просто некуда торопиться. Можно бездумно глазеть на море и слушать, как набегают на берег волны.
И вот в тот день я долго и с удовольствием бродила по единственной улочке и по набережной, и в семь часов вечера началось оживление, захлопали ставни, забряцали жалюзи, запахло горячим сыром и лепешками для пиццы. Поехали мотоциклы и сегвеи, на порог крошечной парикмахерской вышла и встала подбоченившись пышная чернобровая сеньора. Я фланировала туда-сюда по главной улице, примериваясь к разным кофейням и кондитерским, пока наконец-то не увидела крошечную пиццерию на три столика за углом. Внутри полыхал огонь в дровяной печи, на деревянных столиках стояли цветы и я просидела в ней почти три часа, читая, ужиная огнедышащей пиццей "дьяволо" и помидорами с моцареллой, и оставаясь единственным клиентом за весь вечер. Несколько раз мы беседовали с хозяином и он рассказывал, что пиццерия эта очень старая, открыл ее еще отец в молодости, что один клиент за вечер - это обычное дело, но в выходные случается и десять, и что он очень доволен такой стабильностью и вообще жизнью. Нет, у него нет амбициозных планов открыть сеть пиццерий, несмотря на то, что его пиццу хвалят и любят, и ее готовит его жена. Нет, детям он передать пиццерию не сможет, детей у него нет, но вот подрастает крошечная племянница. То и дело к нему заходили не присаживаясь какие-то люди, с которыми он здоровался и хлопал по спине, зашел и брат с дочкой, хорошенькой кудрявой двухлетней девочкой, той самой крошечной племянницей.
Я наблюдала за всем этим, раздумывая, что, похоже, у сеньора Корридо нет никаких грандиозных планов на собственную жизнь. Ему сорок, как и мне, и к этому времени он прочно обосновался в нише городских обывателей, не претендуя занимать там никакого особого места. Он не ждет, что его заметит и оценит словно бы сверху кто-то великий и могущественный, и выдернет из его захолустья к сверкающим вершинам Рима или Милана. Он не ждет также внезапных перемен к лучшему: напротив, славит Господа и Дорогое Мироздание за спокойно горящий огонь в своей дровяной печи.
По опыту я знаю, как важно годам к 35-ти вытоптать себе крошечную полянку под солнцем, занять свое место, стать как все: не лучше и не хуже. Распростившись к этому моменту с надеждой на собственную грандиозность, мы перестаем тратить силы на то, чтобы подавить разочарование в собственной судьбе и наконец-то можем полностью отдаться тому, что у нас хорошо получается, даже если это вкусная горячая пицца всего лишь в масштабе маленькой деревни или района. Удивительно, что психология мелкого лавочника способна давать такое смирение со своей судьбой, а в итоге - уважение соседей и некое ощущение своего места под солнцем, совершенно законно и заслуженно занимаемого.
Сколько я вижу отчаяния в глазах умных взрослых людей, которые поняли к середине жизни, что их таланты обычны и находятся на уровне одаренности, но никак не гениальности. Как психуют, по-настоящему, большие дядьки, выросшие из маленьких вундеркиндов, поняв, что они такие же, как все. Как отчаиваются красивые и умные женщины, поняв, что с ними все не случается и не случается драматичных кинематографических историй, а в лучшем случае случается хороший брак, в худшем - алкоголизм. Большинство наших талантов призвано обслуживать небольшую деревню: а мы заставляем себя замахиваться на Рим, и не можем простить себе мелких лавочных масштабов.
Именно поэтому я славлю сеньора Корридо, у которого хватает ума и смирения проживать обычную, не грандиозную жизнь, занимая свое личное место в шеренге других обычных граждан. Его место под солнцем уютно и хорошо обжито, потому что он обживал свою пиццерию, складывал и прочищал дровяную печь, кормил соседей вкусной горячей пиццей с сыром и помидорами и не пил горькую от ужаса при мысли - "как, и это все, что может случиться с моей жизнью?" Он не примеривался ни к чему героическому и грандиозному, не писал слово "предназначение" с большой буквы, да и не искал его. Его пиццу я съела с превеликим удовольствием, она была на тонком тесте, с толстым слоем горячего сыра, с томатным соусом, со специями, острая, ароматная, вкусная-превкусная. Сеньор Корридо, несомненно, на своем месте в этой жизни, и как хорошо, что он не стал никем другим.
Спасибо, сеньор Корридо, что вы не захотели быть великим, что не лишили нас своей пиццы и не наплодили вместо этого кучку средних текстов, глуповатых законов или полудохлого бизнеса. Я вспоминаю вас и вашу пиццу с благодарностью и теплотой.

Маленькая пекарня_4.jpg
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment